Руперт Спайра. Счастье - это высшая духовная практика  
Глава 36 из "Присутствия" Руперта Спайры


Вопрос: Многие учителя говорят, что нет ничего, что кажущаяся личность может сделать для реализации истинной природы переживания. Правда ли это?

Если есть вера и, что более важно, чувство разделения, ощущение того, что "Я" расположено в теле и в качестве тела, то эта вера и ощущение скрывают реальность нашего переживания, делая вид, что существует отдельное "я" - "здесь", и отдельный объект, другие или мир - "там".

По сути, эта вера и чувства только кажутся скрывающими реальность нашего опыта, но фактически, никогда этого не делают. Реальность нашего переживания такова, что мы являемся неограниченным, нелокализованным осознающим Присутствием, сокровенно пронизывающим весь опыт.

С этим будто бы сокрытием нашей истинной природы приходит сокрытие покоя и счастья, присущих ей. Сокрытие счастья – это переживание печали или страдания, а страданию всегда присущ поиск счастья.

Если бы не было поиска счастья, другими словами, если мы были бы полностью удовлетворены текущей ситуацией, страданий не было бы.

Так что, "сокрытие счастья", "страдание" и "поиск счастья" - это синонимы. Другое имя этого поиска - "отдельное внутреннее "я"".

Это отдельное внутреннее "я" не является сущностью; это деятельность сопротивления и поиска и, следовательно, деятельность страдания.

Это не так, что кажущееся отдельное существо ищет счастья, а скорее, кажущееся отдельное существо само является поиском счастья.

Мы обманываем себя, если видим наши страдания, как возникающие в Осознавании вместе со всем остальным и, в результате считаем, что ничего не нужно делать. Страдание является, по определению, сопротивлением текущей ситуации и неизбежным поиском альтернативы в будущем. Если нет никакого сопротивления текущей ситуации - нет никаких страданий.

Поэтому, если текущая ситуация является переживанием страдания, и если нет абсолютно никакого сопротивления этому страданию, то страдание не может устоять, потому что страдание - это сопротивление. Страдание, следовательно, немедленно превращается в счастье.

Фактически, как только прекращается сопротивление - состояние страдания проявляется как счастье. Таким образом, счастье - это неотъемлемая природа самого страдания. Оно спокойно находится в сердце всех переживаний, включая страдание, ждущее своего распознания, ожидающее прекращения сопротивления, ждущее от нас проявления мужества и любви, чтобы встретиться со страданием лицом к лицу, без малейшего желания противостоять ему или уйти.

Именно по этой причине, даже в наши самые мрачные моменты отчаяния, мы никогда полностью не поддаемся несчастью. Если бы мы поддались, то не было бы места ни для чего другого, даже для мысли, понуждающей наше "я" отделиться и посмотреть на страдание, чтобы попытаться избавиться от него, и затем это было бы совершенной недвойственностью, и поэтому, совершенным счастьем.

Другими словами, нет такого понятия, как абсолютное страдание. Страдание всегда смешивается с чем-то еще - с желанием избавиться от него в мнимом будущем, то есть, с желанием счастья.

Однако, существует абсолютное счастье, которое не смешивается ни с малейшим оттенком чего-нибудь еще. Это наше Я.

Поэтому, если есть несчастье, то это потому, что мы принимаем себя за отдельное, внутреннее "я". В этом случае мнимое "я" не может сказать, что все, включая его собственное несчастье, возникает в Осознавании, потому что именно отдельное "я" является убеждением, что нечто, например, наше Я — является Осознаванием, а другое, такое, как объекты и мир — не является.

Следовательно, быть несчастным и обоснованно утверждать, что "ничего не нужно делать" - это противоречие в терминах. Отдельная сущность - это уже делание, отказ от текущей ситуации, поиск счастья. Это деятельность страдания и поиска.

Так что, если мы в качестве кажущейся личности считаем, что ничего не нужно делать, то обманываем себя. Мы создаем внешний лоск "недвойственности" над дискомфортными ощущениями, и у нас нет ни мужества, ни понимания, чтобы встретить их лицом к лицу.

В этом случае недвойственность становится нашей новой религией и мы используем ее для избегания честности и мужества в принятии нашего фактического опыта. В этом случае кажущееся отдельное, внутреннее "я" просто присваивает недвойственное учение и использует его для своей собственной защиты.

Такая позиция является просто верой и она не притрагивается к гораздо более глубоким слоям страданий, которые живут, как чувства в нашем теле. В самом деле, чем более решительно мы утверждаем нашу новую религию "ничего не нужно делать", тем безопаснее остается похороненным в теле отдельное "я".

Тем не менее, рано или поздно, в уединенности наших сердец страдание снова поднимается на поверхность и вынуждает нас искать счастье.

Если в качестве кажущейся личности мы считаем, что ничего не нужно делать, то фактически, будем в еще худшем положении, чем тот человек, который никогда не слышал об учении, потому что мы не только страдаем, но также путем запутанных рассуждений отказываем себе в средстве, с помощью которого можем увидеть происхождение и, следовательно, разрешение наших страданий.

По крайней мере, только тот, кто страдает и честно ищет решение, имеет возможность изучения своего опыта и обретения понимания природы страдания.

Единственное, чего страдание не может выдержать – это понимания, то есть, ясного видения. Страдание - это, в конечном счете, иллюзия, но для того, чтобы увидеть его таким, его нужно встретить лицом к лицу с мужеством и увидеть с ясностью.

Единственный выход из страдания - прямо через его сердце. Если мы отрицаем эту возможность, то застряли. Это отрицание под видом принятия, страх под маской покоя.

Истинное учение всегда спонтанно и может принимать большое разнообразие форм в соответствии с потребностями на данный момент. Рецепт "ничего не нужно делать" является лишь одной из возможных форм обучения. Если он приходит в данный момент как отклик любви и понимания на определенный вопрос или ситуацию, то он будет идеальным. Но если он применяется как механический ответ на все вопросы, то он увековечивает невежество, которое стремится облегчить. Фактически, в этом случае он исходит из невежества.

Истинное учение - не в словах, оно в любви и понимании, из которых слова происходят и которые ими пропитаны.

Слова являются просто упаковкой учения. Они являются важными, но только в той мере, в которой ведут обратно к месту своего происхождения. Будучи таковыми, и в руках умелого и чувствительного учителя или друга, в зависимости от текущей ситуации будет использоваться очень широкий спектр средств и выражений, время от времени включающих выражения, которые, казалось бы потворствуют кажущейся отдельной сущности и ее последствию, кажущемуся внешнему миру.

Аналогичным образом, если учение происходит из разумного интеллектуального анализа и передает слова в совершенных недвойственных формулировках, но им не хватает аромата практического понимания и любви, их нельзя назвать правдивой недвойственностью. Недвойственность - это живой опыт, а не механическая формула.

Так что же делать? Добиваться понимания, не интеллектуального понимания, а практического понимания, ясного видения.

Страдание зависит от невежества, то есть, игнорирования истинной природы переживания. Оно процветает на невнимательности. Оно не может устоять, будучи ясно увиденным. Оно исчезает, как тень, когда на нее попадает свет. Оно никогда не будет найдено. Вот почему в Индии это называют "иллюзия невежества", а не просто "невежество".

Делай все, что нужно делать, чтобы увидеть, что невежество и сопутствующее ему страдание не существует. То, что должно быть сделано, может отличаться от случая к случаю. Каждый из нас должен узнать это для себя.

Результатом этого исследования может быть понимание, что "ничего не нужно делать" и "нет того, кто делает". Если это так, это становится нашим непоколебимым знанием; не будет никаких вопросов об этом, и не нужно будет подтверждения этого от любого внешнего источника.

Однако, за исключением крайне редких случаев, это исследование веры в разделение на уровне ума, и более глубокое изучение чувства пребывания в теле и в качестве тела, является необходимым условием для такого практического понимания. Без него "ничего не нужно делать" и "нет того, кто делает" просто становятся новой верой, и "недвойственность" или "адвайта" деградирует, отдаляясь от живого, практического понимания, к религии.

Это правда, что когда распознается, что поистине, есть только Присутствие, то происходит понимание, что отдельная сущность и ее страдания есть и всегда были несуществующими, и поэтому идеи о том, что эта кажущаяся сущность может что-то делать или не делать, больше не возникают.

Однако, до тех пор, пока это не стало нашим собственным практическим пониманием, лучшее, что мы можем сделать - это исследовать кажущуюся двойственность опыта, потому что именно эта кажущаяся двойственность скрыла счастье, покой и любовь, к которым мы стремимся. То есть, мы можем исследовать внутреннее "я" и внешний мир.

Неважно, с какой стороны мы начинаем, потому что они являются, по сути, двумя сторонами одной медали. Однако, если мы начнем с мира, то очень быстро должны принять во внимание того, кто воспринимает этот мир, и "я" - это имя, которое мы даем этому кажущемуся существу. Следовательно, логичнее начать с отдельного, внутреннего "я".

Первая форма, в которой появляется отделенное, внутреннее "я" — это вера. Эта вера уже была изучена очень подробно, и достаточно здесь сказать, что исследование веры в разделение является, по сути, лишь прелюдией к более глубокому изучению чувства разделения.

Очень немногие учения обращались когда-либо к этой сфере. В лучшем случае, чувства отслеживались назад, по направлению к историям, которые их вызвали — то, что сделали или не сделали нам в детстве родители, как относились к нам партнеры, дети, работодатели, и т.д.. Но это не настоящее исследование наших чувств. Это изучение историй о наших чувствах, но не чувств самих по себе. Это просто еще один аспект исследования на уровне ума.

Однако, чувства живут в теле. Эти ощущения в теле составляют наибольший аспект чувства разделения. Фактически, в теле есть множество слоев чувств, каждый последующий слой более скрытый и более утонченный, чем предыдущий.

Страх исчезновения и ощущение, что чего-то не хватает, являются двумя основными формами отдельного внутреннего "я", которое заселило тело и превратило его в сеть зажатий, напряжений и сопротивлений, которая скрывает его естественную открытость и прозрачность.

В самом деле, наше истинное тело - это тело осознающего Присутствия, но воображаемое "я" присвоило это Присутствие и превратило его в сущность, кажущуюся твердой и плотной. Эта плотность состоит из слоев чувств, которые незаметно диктуют нашу позицию, движение и деятельность, и которые со временем, сами закрепляются в физическом теле.

Два главных местонахождения чувства отдельного внутреннего "я" находятся в области головы — "я", мыслитель и груди — "я", ощущающий, но это, само по себе является поверхностным анализом. Голова сама является колонией таких напряжений — "я", видящий, расположенный позади глаз, "я", слушатель, расположенный внутри ушей, "я", вкушающий или говорящий - во рту, "я", обоняющий - в носу.

Фактически, все чувства, и поэтому, каждое чувственное восприятие имеет соответствующее "я" - чувство в голове. Есть еще "я" - чувствующий или любящий в области груди, "я" - делатель в руках, "я" - двигающийся, ходящий, исполняющий и т.д., которые вплетены в плотную, многослойную ткань "я"-йности, пропитывающей тело. Исследование "я" -йности в теле является первым открытием этой ткани, и впоследствии, ее растворением.

"Я"-йность в теле может быть приравнена к коробке, наполненной старыми семейными фотографиями из нашего раннего детства. На верхних фотографиях - изображения четкие и легко узнаваемые. Однако, когда мы продвигаемся по стопке фотографий вниз, они становятся более бледными. Они начинают терять четкость и ясность.

Чувства разных "я" - такое же. Наиболее очевидные из них могут храниться, как общее ощущение, наполняющее голову и грудную клетку, но когда они четко увидены, тогда в теле проявляются более тонкие слои чувств "меня". Единственное, что эти чувства не могут выдержать – ясного видения, потому что в ясном видении они понимаются и ощущаются как просто нейтральные телесные ощущения без отдельного "я" в их центре.

При таком рассматривании они теряют свою потребность в потворствовании или избегании. Другими словами, они больше не провоцируют сопротивление или поиск. Им позволяется быть тем, чем они являются - нейтральными ощущениями, появляющимися в нашем прозрачном Присутствии.

Со временем, и в нашем любящем и безучастном созерцании, различие между ощущением и Присутствием, в котором оно появляется, начинает размываться. И если у нас есть мужество, чтобы остаться с этими ощущениями достаточно долго и не избегать их с помощью обычных каналов мышления и действия, они раскрываются как именно это Присутствие. На самом деле, они всегда были этим, но сейчас они известны и чувствуются таковыми.

В процессе испарения каждого слоя чувств, в этом практическом понимании разоблачается каждый следующий слой, находящийся глубже в теле, ближе к основному чувству "меня", и подвергнувшись свету Осознавания, снова освобождается от всех наложенных ""я"-йностей".

В некоторый момент обнажается ядро ощущения отдельного "я" — страх исчезновения и чувство нужды. Для некоторых, это первое чувство, которое раскрывается. Если это так, то это может быть очень пугающим переживанием, и мы можем уклониться от полного его принятия. В этом случае мы можем подойти к нему снова постепенно, как описано выше.

Или мы можем в первый раз встретить его в полном объеме, и иметь мужество и любовь, чтобы полностью сдаться приглашению освободить его до состояния прозрачного присутствия нашего собственного Бытия. В этом случае, остатки чувств в теле почти всегда еще сохраняются, и со временем, они будут постепенно, легко и естественно вымыты из нервной системы.

Однако, при более плавном приближении, воздействие этого основного страха и нужды не будет таким драматическим событием, и может даже пройти незамеченным. Только позднее мы обнаружим, что основной узел отделенности в теле был растворен.

В любом случае, приходит время, когда вся ткань чувства отдельного "я" в теле полностью выставляется на показ и предлагается свету осознающего Присутствия, которое так же, как и раньше, полностью поглощает ее в Себя.

Все, что теперь осталось – это само Присутствие, пребывающее в Себе. Это пребывающее в Себе осознающее Присутствие является сутью медитации и, фактически, сутью учения. Со временем, Оно становится сутью нашей жизни.

На самом деле, нам не нужно ничего другого. Все слова предназначены только для того, чтобы указать направление к этому пребыванию в Присутствии, и как это Присутствие.

Исследование на уровне ума освобождает наше Бытие от сомнений и убеждений, которыми Оно было сокрыто и обнажает более глубокие слои чувств в теле. Исследование и растворение этих чувств освобождает наше Бытие от более глубоких слоев наложенных чувств, оставляя его обнаженным и без всяких прикрас.

Освобожденные от диктатуры тирана "я", тело и ум сейчас воспринимаются как открытые, пустые, прозрачные и чувствительные, доступные для выражения, передачи, использования и прославления неотъемлемых качеств нашего Бытия - счастья, покоя и любви.

Присутствию нет необходимости чего-то избегать, и никакое состояние не может добавить что-нибудь к Его полноте. По существу, это простое переживание счастья.

Счастье - это просто знание нашего собственного Бытия — Его знание Самого Себя — как Оно есть. Сознательно пребывать в качестве Бытия - это чистая медитация и, в конце концов, это оказывается самой жизнью.

Другими словами, счастье является высшей духовной практикой.


















WEB © Nataris-studio 2012